Герд Р. Ланг, основатель и  президент Chronoswiss, рассказывает нам о  своей роли в  ренессансе механических часов. Опубликовано в журнале Revolution №1 весной 2007 года.

Сомнений нет. Мы живем в  эпоху величайшего ренессанса достижений часовой индустрии с XVIII века. Сегодня часовое производство бурно развивается благодаря одиноким творцам, которые предопределили возрождение интереса к механическим часам в  1980‑е годы. Среди них, одним из самых смелых и  трудолюбивых был Герд Р. Ланг (Gerd R. Lang).В  период кварцевого кризиса, Ланг, как и  многие другие часовщики, был вынужден переосмыслить свое предназначение. Ему пришлось принять тот факт, что всю свою жизнь он проработал в  индустрии, которую в  одночасье и  коллективно признали «мертвой». Но именно Ланг обратил внимание на интересное явление: работая дома, ремонтируя старые механизмы хронографов, он встретил людей, которые сопротивлялись натиску кварцевого хлама, заполнившего рынки. Только тогда он со всей ясностью осознал, чем являются механические часы для homo sapiens  – живым воплощением творческого гения человечества, благородной попыткой почувствовать тот ускользающий момент вечности, что мы называем временем,  – и  создал Chronoswiss, собственную марку, чтобы прославлять механические часы. Когда в  1987 году он представил свои первые часы Regulateur, где стрелки часов, минут и  секунд двигались независимо, Chronoswiss попала в  список продвинутых часовщиков. С  появлением Chronoscope, получившим множество профессиональных наград, Chronoswiss стали воспринимать как образец технического совершенства, а  самого Ланга приняли в  семью экстраординарных деятелей индустрии. Каждый год Ланг не перестает удивлять и  радовать нас новыми моделями  – в  2004‑м это были часы-репетир, в  2005‑м – Digiteur с  «прыгающим часом». С  большим удовольствием Revolution представляет вам человека, внесшего огромный вклад в  возрождение индустрии точной механики, встречайте  – Герд Р. Ланг, собственной персоной.

Что привело вас в  часовое производство? Отец велел мне изучить ремесло часовщика. Он сказал: «У  каждого есть часы, требующие  ремонта. Работы тебе хватит на всю жизнь». Он ошибся. В  конце 1970‑х гг., часовая индустрия потерпела крах. Все только и  говорили: «Производство механических часов  умерло. Исчезла страсть, что ее двигала». Причина коллапса очевидна и  проста. С  наступлением новой эры человечество стремились к  заветной цели  – точности. В  часовом деле на покорение этой вершины ушло 500  лет. Неожиданно в  1970‑х наша мечта осуществилась: мы получили кварцевые часы. Невероятно точные, за несколько долларов, с  гарантией на пару лет  – и  они разрушили бизнес, а  вместе с  ним и  дух творчества, что олицетворяла механика.

Как вы отреагировали на кварцевый кризис? Я  работал в  компании Heuer в  течение 18  лет, когда Джек Хoйер (Jack Heuer) сообщил мне, что немецкий офис придется закрыть. Как и  многие, я  был угнетен: мне было 37, у  меня было двое детей, но не было работы. В  то время моей специализацией были механизмы, хронографы. Я  кое-чему научился в  маркетинге, когда мы продвигали первый автоматический хронограф, но я  понял основное: в  нашем бизнесе самый главный  – это клиент.

Chronoswiss Regulateur a Tourbillon Squelette.

Чем вы занимались после всех этих событий? В  1981 я  создал свой домашний бизнес  – ремонтировал хронографы на дому. Одновременно я  стал коллекционировать механические хронографы. Я  обратил внимание на интересную деталь  – люди, что приходили ко мне, платили большие деньги за ремонт. Мне стало интересно, почему они согласны выкладывать значительные суммы за старую механику, вместо того, чтобы купить себе недорогой «кварц». Один из клиентов ответил: «Я  купил эти часы 20  лет назад, когда впервые заработал деньги. Теперь эти часы как часть меня самого». И я  понял, что точность  – не самое главное качество механических часов. Я  решил наделить механические часы эмоциями. Часы нужно делать так, чтобы они не просто показывали точное время, но также и  являлись эмоциональным продолжением характера их владельца, и  важным отличием от «кварца» была их долговечность. Механические часы – вечны. Это продукт для тех, кто знает цену не только вещам, но и  эмоциям, воспоминаниям.

Какова была реакция на появление в  разгар кварцевого кризиса марки Chronoswiss, посвященной механическим часам? Я создал Chronoswiss в  1982‑м, и  все решили, что я  спятил. Банки отказывали в  деньгах, говорили при этом: «Mеханика умерла».

Что позволило вам поверить в  будущее механики? Ко мне приходили люди в  поисках того или иного механизма, спрашивали: «У  Вас есть такой-то калибр Lemania или такой-то Valjoux?» Я  обычно отвечал, что да  – и  я  постепенно осознавал, что людей восхищает и  очаровывает то, что спрятано внутри корпуса: механизм, как он работает. Именно тогда меня буквально осенило и  я  придумал наш самый успешный маркетинговый ход: все модели часов, начиная с  1982 г., имели сапфировую заднюю крышку, сквозь которую можно было разглядеть работающий механизм. Я  помню наши первые часы под маркой Chronoswiss, это был хронограф с  30‑минутным счетчиком и  указателем фазы Луны, с  прозрачной задней крышкой. Я  был первым, кто это придумал и  сделал. До сих пор все часы Chronoswiss выпускаются только так.

В  то время, кто, кроме Вас, сделал ставку на возрождение механических часов? В 1982‑м был еще один человек, который начал возрождение марки словами «Мы производим только механические часы», и  это был мой друг, Жан-Клод Биве (Jean-Claude Biver) из Blancpain. На протяжении первых шести или семи лет после этого только я и Биве выпускали механические часы.

Что сподвинуло Вас на создание ныне легендарных часов Regulateur? Я  решил, что если я  хочу быть настоящим мастером-часовщиком, то несомненно должен создать часы, которые отличались бы от всех иных существующих не только формой, но и  содержанием, и  механизм их должен быть моим собственным. Когда мы берем в  руки часы, мы в  первую очередь смотрим на циферблат, и  я решил сделать его другим. Я  создал первые в  мире наручные часы-регулятор (в  них стрелки часов, минут и  секунд расположены отдельно друг от друга). В  то же время я  стремился к  тому, чтобы часы эти были доступными по цене, и  что хорошо, мне пришлось не слишком-то сильно менять устройство механизма, чтобы достичь желанного эффекта. Вообще, идея таких часов возникла не сама по себе: морские хронометры и  настенные часы часовщиков выглядели именно так. Но никто до меня не делал таких наручных часов.

И  какова была реакция рынка на Ваш Regulateur? Первая партия была выпущена ограниченным числом экземпляров, три тысячи, и  сегодня эта модель продается по цене, превышающей начальную в  три раза. Сейчас все кажется смешным, но когда я  впервые привез эти часы на выставку в  Базель, народ кривил рот: «А-а,  механические часы с  ручным заводом, да еще из Германии, они такие большие»… Другие комментарии касались неудобного считывания времени с  циферблата. Казалось, назревала проблема, потому что я  уже заказал производство и  корпусов, и  механизмов, а  часы никто не хотел покупать. В  первую неделю не было сделано ни одного заказа! Потом вдруг появились две сеньориты, представительницы известного итальянского дилера из Пизы, и  спросили: «Что это за часы?» Я  им все рассказал и  показал. Они с  интересом их покрутили, внимательно рассмотрели и  задали вопрос: «А  сколько таких у  вас есть?» Их заказ был огромен!

Что вы почувствовали? Облегчение, невероятное облегчение. Что важно, этот день обозначил для меня ренессанс механических часов. То, что народ принял Сhronoswiss Regulateur, было началом переходного периода, когда механические часы стали воспринимать не просто как инструмент, показывающий время, а как мужской вариант ювелирных украшений. Мужчинам нравятся механические часы – это фан, они поражают наше воображение, вдохновляют и  даже развлекают нас. Поколение часовщиков, как Биве и  я,  в  какой-то степени указали путь и  направление, в  котором надлежало мыслить, и  заложили основу возрождения механики.

Ваша модель Digiteur пользуется большим успехом у  инженеров-часовщиков, таких, например, как Питер Спик-Марин. Вас это удивляет? Ха! Забавно, что технари так любят Digiteur. Вы упомянули о  Питере Спик-Марине, но моим первым покупателем на базельской выставке-2006 был Людвиг Окслин (Ludwig Oechslin, создатель модели Freak Ulysse Nardin). Окслин пришел к  нам и  говорит: «Вот эти я,  пожалуй, возьму». Прежде, чем сделать такие вот часы, я  всегда думаю, а  какие я  бы сам хотел иметь? Только такая свобода позволяет создавать действительно интересные экземпляры. Я  ведь немного художник, и  часть моей души проявляется в  моих творениях.

Chronoswiss известен как поставщик сложных часов  – с вечным календарем или репетиром – по доступной цене. Почему именно на этом сегменте рынка вы решили сосредоточить свое внимание? Я  не стремлюсь делать слишком дорогие часы, потому что хочу создать новое поколение коллекционеров и  направить их по правильному пути. Chronoswiss  – это марка для тех, кто только начал испытывать восторг по отношению к  механическим и  сложным часам, потому что наши часы предлагают прекрасное соотношение цены и качества. Посмотрите на Chronoscope или вечный календарь или четверть-репетир. Эти часы создают мост, по которому новое поколение любителей механики пойдет, чтобы купить Patek Philippe чуть позже в  своей биографии. Часы с  вечным календарем должны быть доступны, потому что негоже человеку всю жизнь о  нем только мечтать. Пусть он такие часы имеет и  наслаждается их работой. Этим, я  считаю, мы выполняем очень важную функцию в  часовой индустрии в  целом. И  этим я  горжусь.