Максималист

Опубликованная нами ранее архивная запись беседы с Франком Мюллером оказалась в топе по количеству прочтений, пусть и сделана была 12 лет назад. Посмотрите, наверняка и этот материал вас заинтересует. Максимилиан Бюссер – о природе и путях развития авангардного часового искусства. Опубликовано в журнале Revolution №2 летом 2007 года.

MB & F Horological Machine №1.

В середине мая первые 2 экземпляра часов Horological Machine №1, выпущенные компанией Бюссера MB&F были доставлены покупателям в  США и  Сингапуре. В  течение лета еще 8 уникальных образцов авангардного часового искусства перейдут во владение к  смелым почитателям таланта ультра-современных часовщиков. Обстоятельное описание прошлых, настоящих и  будущих проектов Максимилиана Бюссера мы предложим вашему вниманию в  следующих выпусках журнала, включая эксклюзивный материал о  рождении шедевра  – НМ №1. Сегодня, мы надеемся, вам будет интересно прочитать его интервью, в  котором он рассказывает о  своем понимании современной haute horlogerie.

Что такое современные часы  – функциональный измеритель времени или произведение искусства, в  котором выражает себя художник? Уникальное ювелирное украшение или сложнейшее техническое устройство? А  может, они объе­диняют в  себе все вышеперечисленное, будят воображение, отражают в  себе наши мечты, неосознанные образы и  самые сокровенные представления? Может, именно в этом магия современных часов? Наверное, часы действительно объединяют в  себе все, о  чем вы сказали. Вообще покупка часов  – двусторонний акт. Мы покупаем их себе, но нашими часами будут восхищаться окружающие. Но я  был бы очень самонадеян, утверждая, что точно знаю, для чего люди покупают часы. Могу сказать только о  себе. Я  отношу себя к  тем, кто, выбирая часы, исходит из эмоционального интереса и  холодного технического расчета. Для меня эмоциональная ценность часов в  смелости, даже дерзновенности мастера, воплощающего в своем творении новые идеи. С  технической точки зрения мне интересны революционные конструкторские решения, мастерство отделки  – но не только. Важны также профессиональное мастерство часовщика, тщательность изготовления мельчайших деталей часов. Как известно, у  каждого своё представление о  прекрасном. Для меня красота часов не в  красивости, не в  страхе нарушить общепринятые стандарты, а  в  дерзком замысле их создателя, в  том, что у них есть свой выраженный характер. 

Расскажите вкратце о  вашем собственном вкладе в  революционные изменения часового дизайна. Как это все происходило? Как вы пришли к  созданию «Опусов» или часов вашей новой марки  – MB&F? Не боялись ли, что эти часы не примут, что ваш подход слишком радикален? Идея модели «Опус-3» (Opus 3), а  особенно  – «Опус-5» (Opus 5), заключалась в  том, чтобы создать часы, выражающие время в  его чисто художественной форме.

Часы Harry Winston Opus 3

Кажется, именно в  этом направлении намерена двигаться ваша собственная компания? Когда я  встал у  руля компании «Гарри Уинстон» (Harry Winston) в  1998 г., было ясно: нам нужно придумать выдающиеся часы  – не уступающие роскошным ювелирным изделиям, сделавшим ее знаменитой. Опыт, полученный в  компании «Жежер-ЛеКультр» (Jaeger-LeCoultre), диктовал, что начинать нужно с  создания эффективной стратегии разработки и  продвижения продукта. А  вот работать в  условиях взаимодействия с  партнерами я  к  тому времени еще не умел, «Жежер-ЛеКультр»  – полностью замкнутая на себя часовая мануфактура с  полным циклом производства. Но стоило мне отказаться от всеобъемлющего контроля и  широко распахнуть дверь компании, как перед нами открылся новый мир  – насыщенный идеями, богатый культурными различиями. Появление «Опуса-3» дало старт цепной реакции  – коренным образом изменилась моя жизнь, я  по-иному взглянул на часы, на ценности предпринимательства. Но главное, я  и  несколько других новаторов сумели поднять часовую отрасль на новый уровень. То, что вчера еще казалось безумием, в  одночасье стало приемлемым. Мы взяли приступом рубежи роскоши, которую еще совсем недавно воплощали элегантность, благоразумие и  приверженность классике. Ришар Милль (Richard Mille), «Улисс Нарден» (Ulysse Nardin) с  их «Фриком» (Freak), «УРВЕРК» (URWERK) с их UR-103, Вьянней Альтер (Vianney Halter), создавший «Антикву» (Antiqua), другие ведущие производители часов  – мы все проложили новый, пусть и  полный трудностей путь. Когда мы начали работать над третьим «Опусом», практически все мои коллеги по «Гарри Уинстону», решили, что я  сошел с ума. Помню, я  попросил одного очень известного, пользующегося заслуженным авторитетом ювелира сделать версию «Опуса» с  бриллиантами, но получил довольно резкий отказ. Ювелир заявил, что не хочет иметь ничего общего с этими часами, вызывающими у  него, как он выразился, отвращение. Единственный владелец часового бутика, которому я  решил показать их накануне официального представления, не поверил своим глазам. Человек безукоризненных манер, который как раз торгует очень сложными часами, он спросил меня: «Какой дурак купит эти часы?». Сегодня я  могу сказать, что довести эту модель до завершения требовало смелости. Но, хотя пройдут годы, прежде чем потенциал «Опуса-3» будет полностью реализован (я  надеюсь, мой преемник продолжит серию), эта модель произвела эффект разорвавшейся бомбы, только появившись. Выпустив свои первые часы, компания «Гарри Уинстон» впервые создала что-то по-настоящему уникальное. С  «Опусом-5», наоборот, все шло как по маслу. Теперь все мои коллеги превратились в  моих единомышленников, более того  – розничная торговля не могла дождаться, когда получит еще более смелую модель, чем «Опус-3». Была проведена очень серьезная разработка, и  новые часы, представленные на «Базеле», не только поражали посетителей внешним видом, но и  прекрасно функционировали! Кроме того, теперь мы уже могли обеспечить бесперебойные поставки своих новых часов в  магазины. Если на стадии выпуска «третьей» модели меня еще терзали смутные сомнения, то сейчас я  был абсолютно уверен, что «Опус-5» без труда завоюет успех. Что и  произошло.

Часы Harry Winston Opus V.

Я  представлял «Опус-3» и  «Опус-5» в  виде неких механических устройств и  только потом видел в  них наручные часы. Мне хочется, чтобы и  новые «часовые машины» производства MB&F были такие же  – эдакие «трехмерные машины» для измерения времени, тщательно выполненные в  лучших традициях часового искусства. Сочетая футуризм и  консерватизм, они выглядят словно фантастические приборы из романов Жюля Верна. Я  сравнивал эти модели с  неведомыми деревьями, которые благодаря сильной корневой системе способны давать удивительные ростки. Понимая, что большинство людей будет напугано одним только видом «Часовой машины  № 1» (Horological Machine No. 1), я  все же убежден: эти часы никого не оставят равнодушными. Это всегда очень важно. Но важно и  то, что коллектив, работающий над созданием новых моделей, проявлял небывалый энтузиазм  – такой увлеченности людей своим делом я  еще не видел. Вообще, создавая часы, надо отбросить все мысли о  том, понравятся ли они покупателю, смогут ли его заворожить, будут ли хорошо продаваться. Лучше отдаться воображению, и  оно само покажет нам эту удивительную «трехмерную машину» и  поможет ее построить. Огромное удовольствие, которое мы получали, давая жизнь первой модели MB&F, уже само по себе стало огромной наградой. Известие о  том, что владельцы шести лучших часовых бутиков мира немедленно решили включить их в  свой ассортимент, застало меня врасплох, хотя я  и  знал, что существует очень узкий круг покупателей, интересующихся только необычными, исключительными часами.

Теперь об эстетике часового производства  – какие тенденции существуют сегодня? Что здесь можно выделить  – стили «неброская роскошь», «начало века машин», увлечение темными и  матовыми пвеорхностями, воздействие промышленной эстетики, идей, пришедших из архитектуры? В конце двадцатых годов, когда появились серийные часы типа «бочонок» с  механизмами соответствующей формы, часовщики всего мира поспешили объявить о  приходе «новых часов». То же самое произошло в  конце сороковых, когда началось массовое производство часов в  круглом корпусе с  автоподзаводом. О «новых часах» заговорили и  в  семидесятых, тогда влияние эстетики «поп-культуры» и  появление кварцевого механизма вызвали резкий, небывалый по силе технический и эстетический взлет в  часовом производстве. Как мы видим, каждый период давал собственное определение понятию «современные часы». На их облик влияли как развитие техники, так и  эстетические пристрастия эпохи. Отвечая на вопрос о  направлениях развития эстетики часов, я  могу сказать, что в  конце двадцатого века возникло столько новых культурно-эстетических тенденций, что диктовать нашей отрасли, в  какую сторону ей идти, стало уже невозможно. И  это очень хорошо! Мы, потребители часов, получили возможность самим решать, какими должны быть наши часы, самим определять свои эстетические приоритеты. Выбирая часы, мы самовыражаемся, ведь теперь можно руководствоваться собственными вкусами и  пристрастиями. А  значит единого представления о «современных часах» больше не существует, новых часов теперь много, и  все они разные. Как и  в  других областях потребления, очень ограниченная группа покупателей постоянно находится в  поиске нового. Они ждут революционную модель  – из тех, что потом разойдется в  тысячах имитаций. Уже ясно, что стиль «фьюжн», сочетающий принципиально разные материалы для изготовления корпусов, еще сохранит актуальность; его с  рекордной быстротой подхватило множество производителей. Никуда не уйдет и  тенденция поиска новых материалов для регулирующих механизмов часов. Кому-то льстит неброская роскошь темных часов, а  значит и  этот стиль останется популярным. Хотя, с  моей точки зрения, многие часы в  корпусе черного металла эстетически проигрывают.

«Опус 5», «Кабестан» (Cabestan), «Часовая машина № 1»  – вот три модели часов, заставившие нас переосмыслить концепцию «трехмерных» часов. Станет ли «трехмерность» тенденцией? Я  не знаю. Наши творческие коллективы используют эту идею во всех часах MB&F, сейчас в  разработке еще три новые модели. И  вряд ли случайно, что независимый дизайнер Эрик Жиру (Eric Giroud) – с ним я  разрабатывал три из четырех наших часов  – начинал свою карьеру как архитектор и  промышленный дизайнер. Правда, у  тех, кто захочет воплотить в своих часах концепцию «трехмерности», вряд ли что-нибудь получится, если они попытаются применить обычные круглые механизмы от сторонних производителей. А  значит, придется вернуться к  кульманам и  проектировать собственные механизмы!

А  как вы относитесь к  последним моделям авангардных часов? Как бы вы определили факторы, кардинально изменившие облик современного часового дизайна? Вам нравятся такие модели, как «Гиротурбийон» (Gyrotourbillon) «Жежер-ЛеКультр», «RM 001» и  «RM 012», «Кабестан» и  «Антиква» Вьяннея Альтера, «Фрик» «Улисса Нардена», «большой взрыв» («big bang») «Юбло» (Hublot), «Прозрачный турбийон» (Tourbillon Transparence) «Бланпэна» (Blancpain), «Двойной турбийон» (Double Tourbillon) «Бреге» (Breguet)? Помню, как девять лет назад в разговорах со своими коллегами я  восторгался «Антиквой», творением Вьяннея Альтера, эта модель до сих пор возглавляет список моих предпочтений. В  лучшем случае на меня смотрели с  сомнением, в  худшем  – едва сдерживали смех. Не сразу получила признание и модель «УРВЕРК UR-103», которую братья Баумгартнеры (Baumgartner) и  Мартин Фрай (Martin Frei) представили на «Базеле-2003». В  первый год они едва-едва получили заказ на двадцать пять штук от нескольких торговцев, видимо, обладающих даром предвидения. Почти вся наша розничная сеть никак не хотела понять моего стремления заинтересовать их этими «жуткими» часами. Однако со временем шедевры Вьяннея получили заслуженное признание. Что же касается «УРВЕРКА», то сегодня желающим получить их приходится делать заказ за полтора года. И  все равно, их суммарный выпуск – не более пары сотен часов в  год. Мы, увлеченные своим делом часовщики, посвящающие каждую минуту своей жизни созданию часов, с  жадностью ловим новые идеи. Однако большинство покупателей совсем не разделяют нашего восхищения этими сумасшедшими, по их мнению, часами. Я  в  восторге от «Фрика» и  «Кабестана». Впервые увидев «RM 001» Ришара Милля, я  потерял дар речи от восхищения. Какая красота! Модели, созданные независимыми часовщиками, просто великолепны, в  лучах их славы греется вся наша отрасль. А  вот что меня раздражает, так это «часы-двойники». Как бы их не гримировали под шедевры часового искусства, за авангардным дизайном этих поделок скрывается простой механизм ETA. Разработать корпус и  циферблат  – нехитрое дело, вы попробуйте создать свой механизм, ну а  высшее искусство  – объединить все это в  одно гармоничное целое. В  этой гармонии я  и  вижу истинную ценность часового искусства, в  этом – суть того, что ожидает нас впереди.

Считаете ли вы, что современные часы далеко ушли от тех сугубо функциональных инструментов для определения времени  – продукции закрытых для какого бы то ни было эстетического влияния часовых мануфактур, превратившись в  один из главных символов роскоши? Если это так, то станет ли роль дизайнера и  собственно дизайна в  творческом процессе изготовления часов такой же важной, как в  изготовлении мебели, автомобилестроении, ювелирном деле и  высокой моде? Мне кажется, было бы странно видеть в  дорогих часах инструмент и  ничего более. Вы просто хотите всегда знать, который час? Купите кварцевый «Суоч» (Swatch)  – более выгодной покупки в  мире часов сегодня не существует. А  вот если у вас механические часы с  ювелирной отделкой, значит, вы обладатель предмета роскоши, ведь с  чисто функциональной точки зрения ваши часы уступят многим другим. Вы назвали современные часы «символами роскоши». Как ни печально, вы правы  – сегодня в  часах все чаще видят средство удовлетворения тщеславия. Все меньше становится владельцев дорогих часов, способных оценить их художественные достоинства, воплощенные в  них передовые технологии, сложность изготовления, когда каждая делать доводится мастером вручную. Современные покупатели и  понятия не имеют, как долго мастеру приходится регулировать механизм, чтобы добиться безупречно точного хода. Это плохо, и  вот почему. Во-первых, сейчас повсюду господствует маркетинг, и  торговые марки попросту обманывают богатых, но плохо осведомленных покупателей. Последние, впрочем, не в  накладе  – они рады покрасоваться в новых часах перед такими же, как и  они «знатоками». Во-вторых, наши лучшие часы, шедевры высокого часового искусства страдают в  руках неумелых владельцев. Минутные репетиры постоянно запускают во время игры в  гольф, вечные календари ломают, меняя дату в  неположенное время  – только ради того, чтобы похвастаться часами перед друзьями и  тому подобное. Относиться к  дорогим часам подобным образом  – все равно, что участвовать на своем «феррари» в  ралли «Кэмел-трофи»… То, что часы превратились в  символ роскоши, отчасти объясняет, почему сейчас все чаще делают ставку на крупные и  небывало броские модели  – что у  тебя за часы, должно быть видно за километр. Становится также понятно, почему появляется столько часов-двойников, о них я  уже говорил. Так что вы правы  – дизайн, который еще совсем недавно не очень-то и  жаловали в  высших кругах производителей часов, внезапно стал ключевым фактором успеха любой торговой марки.

Добавить комментарий

Тема: Baskerville 2, автор: Anders Noren.

Вверх ↑