Викентий Грязнов, дизайнер, основатель дизайнерской студии Gryaznov Design, о пути от автомобильного дизайна к часовому, сотрудничестве с Константином Чайкиным и  «Кикстартере»

Как вы пришли в часовое дело?  По образованию я лингвист, специализация — шведский язык. На пятом курсе СПбГУ я решил воплотить свою юношескую мечту и стать дизайнером автомобилей. Подал документы в различные дизайнерские школы, и первым ответ пришел из Франции. Так я поехал в  Париж учиться автомобильному дизайну в  школу Strate École de design. Если сопоставлять с Россией, то это скорее институт, вуз. Я хотел придумывать и рисовать только автомобили, но в  школе было особое правило — они предоставляют возможность специализироваться не на одном направлении обучения, а  сразу на двух. Так что сам я выбрал автомобильный дизайн, а школа предложила вторым направлением дизайн товаров класса люкс. У  нас были преподаватели — дизайнеры из «Луи Вюиттон» (Louis Vuitton), «Эрмес» (Hermès), «Диор» (Dior) и  других крупных люксовых марок, которых в  Париже очень много. Они учили нас разным премудростям индустрии. Окончив школу, я вернулся в Россию. Это был конец 2008-го — начало 2009-го, безумный финансовый кризис в Европе. В Петербурге я  зарегистрировал компанию по промышленному дизайну, потому что тогда это было очень востребовано. А  часами я увлекался скорее как хобби и, пока учился, напридумывал много всяких разных идей для часов. 

Просто нравилось? Да. Часы, украшения — я нарисовал очень много ювелирных украшений. Париж — столица ювелирного дела, там находятся самые крупные, самые известные ювелирные компании. В  Париже я подрабатывал в одной студии, которая производила украшения для «Бушерона», «Ван Клифа» и других брендов. Там я получил доступ к архивам марки «Маршак» (Marchak) — ее рисунки были выкуплены мастерской, где я  работал. Помню, там стоял огромный несгораемый шкаф, два мет­ра в высоту и  четыре метра в длину, заполненный каталогами рисунков. Я раз в три дня сбегал туда с  занятий. Старался впитывать все, что было нарисовано художниками-ювелирами того времени — это была просто фантастика. Я мог видеть, как все рисовалось, как все делалось. Кроме того, мне предоставили возможность работать для клиентов, отрисовывать и предлагать им свои варианты. Как-то меня попросили нарисовать часы для возрождаемого ювелирного часового бренда, работавшего в 1960‑е и  1970‑е. Я очень долго рисовал, один из вариантов приняли, но, к сожалению, дальше не пустили в работу. Так вот, уже здесь, в Петербурге, я вспомнил о своем увлечении часами и написал письмо Константину Чайкину.

Часы «Луноход» Константина Чайкина, модель с корпусом из булата.

Константин в тот момент работал в  Петербурге, так что мы встретились — и  результатом той встречи стало наше сотрудничество в  создании «Лунохода». Эта модель серьезно изменила мои представления о том, что возможно сделать в  дизайне часов. Я уверен: у нас тогда получился по-настоящему прорывной дизайн. Сейчас я смотрю старые каталоги и вспоминаю: в тот момент эти часы, сделанные из булата, с  неподвижной шаровидной Луной и  полусферой, которая Луну закрывает и открывает, выглядели настоящим откровением. Да и на руке они сидят очень хорошо. 

Булат придаёт часам «Луноход» несомненно брутальный характер.

Кто придумал сделать часы из булата? Я уже не помню всех перипетий, думаю, это была идея Константина — сделать поверхность часов как будто это поверхность Луны, что такой материал, как булат, при соответствующей обработке поверхности позволяет сделать. 

Как шла работа над «Луноходом»? Проектирование «Лунохода» было очень интересным опытом  совместного творчества. Изначально было две идеи. Первая — сделать классические часы со сферической Луной в сложном корпусе. Вторая идея была более прорывной, такой прямой удар в голову — использовать в качестве референса настоящий луноход. И надо отдать должное Константину, он сказал: «А давай сделаем неклассический вариант! Как думаешь, пойдет?» Мне тоже показалось, что вторая идея обязательно сработает. Думаю, эти часы положительно подействовали на имидж Константина. В его коллекции много сложных часов, они с точки зрения внешнего вида выглядят классически — круг­лые, прямоугольные… Но «Луноход» — абсолютно другая история. В течение долгого времени это была его визитная карточка. То, что Кон­стантин решился на этот шаг, показало рынку, что он может делать часы концептуальные, с прорывной идеей не только в конструкции механизма, но и во внешнем виде. Сначала мы не могли выбрать окончательный вариант названия, было несколько мыслей — на латыни, еще как-то, но в  итоге остановились на «Луноходе».

Полагаю, в дизайне вы исходили из советского «лунного трактора»? Конечно, это было исходной точкой. Я много вариантов нарисовал, у меня до сих пор хранится папка с первыми эскизами. Корпус часов имеет очень сложную форму. Если посмотреть сбоку, он трапециевидный, как и настоящий планетоход: треугольные вырезы на боковой поверхности часов отсылают к колесам аппарата. Корпус также имеет четко выраженный радиус по поверхности, собственно, тоже как у  космического лунохода. Мотивы колеса, кстати, есть и в заводной головке. В общем, там много элементов, которые я сделал под впечатлением от космического аппарата, потому что хотелось получить совершенно ясное ощущение лунохода на руке. Когда мы придумывали рекламные постеры, я нарисовал карандашом космический луноход таким образом, будто он прикреплен к запястью. 

«Луноход» налунный и «Луноход» наручный.

Я до сих пор хочу купить себе такие часы, но, к  сожалению, цена их высока. Однако я лелею надежду, что когда-нибудь смогу обратиться к  Константину за часами. С этого момента я почувствовал почву под ногами. Сразу после выхода «Лунохода» я основал новую студию Gryaznov Design, которая стала заниматься дизайном часов. Вот так я и работаю, совмещая промышленный дизайн и дизайн часовой. 

Чтобы понять ситуацию: промышленный дизайн в России — это что? Это рынок гаджетов, всевозможной электроники. Мы, в частности, занимаемся телевизионными приставками, медиаплеерами, коммутаторами, да много чем еще. Мы делаем не только внешний вид устройства, но и пытаемся удовлетворить потребности производителя и конечного покупателя. Конечно, не забываем о  конструкторской работе. Часовое направление росло медленно. Его развитию очень помогло знакомство с Ильёй Гельф­маном, для которого мы разрабатывали часы Nixie с  советскими ламповыми индикаторами — надеюсь, что они скоро появятся в  продаже. Он предоставил мне полную свободу в творчестве, это большая редкость в общении с заказчиком. Мы оказались на одной волне, общаться в  такой ситуации очень легко. Он давал мне набор вводных, я ему отвечал разными скетчами. Получались настоящие идейные шахматы, где в  результате выходит не гомункул, а  действительно красивая интересная штука. Она и на руке смотрится, и  функциональна. У  Ильи настолько живой ум, что за несколько лет нашего сотрудничества он серьезно развил мои навыки и воображение. Для меня сейчас нет сложности в том, что придумать: от концептуальных часов для 2050-го с  еще не существующими супертехнологиями до традиционной классики. Я могу и такое сделать, и  такое. За что ему спасибо.

Проект Nixie.

Как обычно идет процесс? Сперва разрабатываем концепт будущей модели часов, затем переходим в рисование скетчей, чтобы найти нужный стиль, правильные пропорции. А после делаем твердотельную модель в SolidWorks с посадочными местами, уплотнителями и  прочими элементами. Обязательно печатаем прототип на 3D-принтере, чтобы посмотреть, как все работает. Вставляем ремешок, если нужно, добавляем веса металлической болванкой граммов на семьдесят. Когда прототип пластиковый, он легкий, и сложно определить, насколько часы получатся удобными, а с болванкой сразу чувствуются весомость и  посадка. 

С кем из часовых дизайнеров вы знакомы? Я знаком, наверное, с  большинством дизайн-агентств, которые работают в  индустрии. Разрабатывают для «Викторинокса» (Victorinox), для «ТАГ Хойера» (TAG Heuer), для «Гарри Уинстона» (Harry Winston)… Мое первое знакомство было шесть лет назад с Эриком Жиру, работы которого сильно повлияли на меня. Но поворотным знакомством была встреча с руководителем White brand design Николасом Бартом Нуссбаумером (Nicolas Barth Nussbaumer). Его работы для самых значимых часовых марок вызывают полный восторг и многоэтажное уважение. Все-таки часовой рынок огромный, нам всем хватит места. Хотя сейчас появляется много молодых новичков, злых, голодных до дизайна. Они предлагают какие-то совершенно оторванные идеи. Интересно, что многие из них приходят из автомобильного дизайна. Производственный цикл в автомобильной промышленности длительный, далеко не все идеи идут в работу, так что они зачастую рисуют в стол. А  в  часах легче, в последнее время все ускорилось. В интернете появилась такая площадка, как «Кикстартер», на которой ты лицом к лицу сталкиваешься со своими клиентами.

Если исходить из опыта работы с часовыми компаниями, как вы думаете, есть ли перспективы у часов русского происхождения? Да, например, все на рынке знают, что такое часы «Командирские». Даже ходит сумасшедшая легенда, что самые идеальные часы — это «Амфибия», стоят пятьдесят долларов, механические, аутентичные и почти не ломаются. Если сломались, чинить не надо, просто покупаешь новые. Всем говоришь, что они еще в СССР сделаны. Думаю, Чистопольский завод до сих пор существует за счет этой легенды. 

Вы обращались на Чистопольский завод, в компанию «Ракета» с предложениями о сотрудничестве? На Чистопольский — нет, в  «Ракету» обращался, но интереса мое предложение не вызвало. Я  знаком с  Жаком фон Полье (Jacques von Polier), у него есть собственные дизайнеры. Кроме того, он сразу обозначил позиционирование «Ракеты» как сувенирных часов, так что нам не по пути. Конечно, жалко, когда такая марка, как «Ракета», делает весьма спорные вещи, к примеру модель часов с кровью родственника Николая II на циферблате. Это было очень странно. Многие мои друзья со всего мира присылали ссылки на видео и спрашивали: «Это настоящая кровь на циферблате или перформанс?» Я  отвечал, что вряд ли это краска. И тут же получал в ответ: «А они сумасшедшие? Или это Россия так действует на человека, что он готов пожертвовать собственную кровь?». Но хайпанули они изрядно. 

Есть Иван Арпа (Yvan Arpa)… Иван Арпа — это человек-эпатаж, ему можно даже из окаменелого навоза динозавра ставить циферблаты, потому что это имя. Но «Ракета» — это другое, это не Иван Арпа. 

Итак, с устоявшимися постсоветскими предприя­тиями не сложилось, а как с другими? Как появился «Кикстартер»? В начале у меня было несколько заказчиков из Азии и США, для которых я разработал много часов. К сожалению, ничего не могу рассказать в  подробностях, подписаны соглашения о неразглашении. Я ведь как порядочный дизайнер в самом начале деятельности сделал сайт, и  ко мне стали обращаться за консультацией, как разработать такие часы для рынка, чтобы тебя ни с кем не спутали. Как не быть похожим на «Ролекс» (Rolex), на «Юбло» (Hublot)? Или как усидеть на двух стульях, чтобы одно­временно быть похожим на «Юбло» и не быть похожим на «Юбло»… Таких задач у меня было больше десяти. 

Работа на «Кикстартере» — это они же? Нет, «Кикстартер» появился позже. Есть такой интернет-магазин — tictactoy.ru, его руководитель Владимир Коркин — человек, по-настоящему одержимый часами. Кстати, он был одним из самых первых апологетов часов «Токиофлэш» (Tokyoflash) и начал привозить их в  Россию в  2000-е. А  «Токио­флэш» в  то время — это культ, фантастика, вынос головного мозга. Он нашел меня через интернет, и мы с ним очень быстро договорились. В  результате я сделал для него три интересных проекта. Один проект был про космос и геометрию, назывался Divided by Zero. Затем были проекты по солнечным часам Solar Lab и  современным часам Plan Watches. Все они успешно собрали необходимые суммы для производства. 

«Кикстартер» — это великолепная площадка, если кто-то хочет попробовать себя в часовом бизнесе. Сейчас на рынке идет смена парадигмы работы с клиентом. В рамках старой парадигмы я как часовая компания произвожу какие-либо часы, ко мне приходят дилеры и говорят: «У меня магазинчик в Техасе, и я знаю, что на ваши часы найдется десять покупателей». Еще кто-то приходит, еще десять покупателей… И каждый из дилеров выставляет свои требования: «Мои клиенты не поймут, если будет кожаный ремешок, нужен каучуковый». И  мне приходится верить дилеру, ведь я не вижу конечного потребителя. Получается, что дилер диктует правила. А «Кикстартер» — это новые правила игры. Он позволяет напрямую обратиться к  покупателю и узнать, хочет он такой продукт или нет. Не выходя из собственного дома, сидя перед компьютером, он голосует долларом, фунтом или евро. «Кикстартер» так устроен, что деньги со счета бэкера, т. е. покупателя, подтвердившего свое участие, списываются только по окончании кампании. И только в том случае, если она завершилась успешно. А  еще там можно писать комментарии производителю о его продукте в ходе кампании. У  тебя прямой контакт с  покупателем. И ты, согласно покупательским запросам, можешь скорректировать свою следующую кампанию либо текущую. После первой удачной кампании у тебя образуется пул заказчиков. Фактически первая кампания открывает вторую. Тут, конечно, есть и минусы. Не все, кто получил деньги, выполняют свои обязательства в  срок. Иногда задерживают поставки готовых часов бэкерам на два-три месяца. Производство часов происходит зачастую в Китае. Я знаю одного предпринимателя, который заказывает часы в Китае, хотя туда никогда не ездил. Китайская фабрика сама отправляет заказы по адресам. Но это приемлемый сценарий, так как в  Китае и Гонконге есть люди, специализирующиеся на контроле качества по таким заказам. 

Есть желание самому сделать кикстартерный проект? Мне этот вопрос в последние два года задают практически все. Но я считаю, что здесь есть конфликт интересов. Если я — дизайнерская студия, разрабатывающая часы более чем для двадцати компаний, — вдруг выставлю свои часы, получится, что я начну конкурировать со своими заказчиками, используя их опыт и информацию. Это нечестно и некрасиво. С другой стороны, я знаю такую компанию, как «Севенфрайдей» (Sevenfriday), — это проект дизайнерской фирмы «Студио Дивайн» (Studio Divine), работающей на множество очень известных брендов. 

Труден ли переход от разработки коллекционных люксовых часов к часам кикстартерским, недорогим? Так получилось, что у меня есть проекты часов и  за двести долларов, и  за пятьдесят тысяч. Я  понимаю, в  чем ценность и тех, и тех. Это как одежда из синтетики или натуральной ткани. И зачастую в гардеробе есть разные вещи для разных целей. Мне нравится работать над разными задачами. Так голова получает постоянную зарядку воображением. 

Дизайн какого вашего проекта на «Кик­стартере» был самым удачным? Это был проект, который я уже упоминал выше, часы Divided by Zero. Черный корпус с тематикой геомет­рии и космоса. Средства были простые: круглый корпус, на циферблате траектории планет, звезд, спутников. Когда я работал над этим проектом, получал максимум удовольствия. У меня была полная свобода, я навыдумывал кучу всяких циферблатов. В итоге для кампании выбрали 5 или 6 разных решений. Бэкерами стали почти 500 человек. 

Проект Divided by Zero.

У вас в личной коллекции есть разработанные вами часы с «Кикстартера»? Конечно. Обычно в договоре я  указываю, сколько экземпляров получу при удачной кампании. Либо просто на словах договариваемся.

И что, все лежат в коробках? Нет. У меня есть папа, жена, есть мама с сес­трой — в общем, вся семья ходит в этих часах. Все время спрашивают: «У тебя новые часы не появились?». 

Какие разработанные вами часы не хотелось снимать с руки? Этих часов не было на «Кикстартере». Мне очень понравилось, каким получился «Путник» Константина Чайкина. На модель с серым циферблатом я купил более подходящий серый натовский ремешок. Забавно, что эти часы у меня уже два раза покупали в самолете. Из моих знакомых я знаю пятерых весьма состоятельных людей, которые приобрели «путников» и себе, и своим друзьям в подарок. Причем они не знают, кто такой Константин Чайкин, просто часы нравятся.

Часы «Путник» Константина Чайкина.

Что хорошо, что плохо в современном часовом дизайне? Все действуют по одному лекалу — берут свои старые каталоги и начинают реинкарнировать свои старые модели. Первым делом начинают увеличивать корпус, стараясь сохранить дизайнерские коды. Думаю, проблема в том, что все боятся рисковать. А вдруг публика плохо отреагирует и не будет покупать? Никто из крупных игроков сейчас не делает серьезных шагов вперед — за исключением единиц типа «Зенита» (Zenith). Поэтому инициативу захватили мик­робренды, которые по-тихому двигают индустрию. В  таких компаниях могут работать два-три человека, и  они показывают какие-то потрясающие вещи. Много таких компаний сейчас в Сингапуре, например компания «Зилос» (Zelos); во Франции «Феномен» (Phenomen) с невероятным механизмом в виде космического корабля; в Швейцарии «Морон Мюзи» (Mauron Musy). Индустрия меняется вместе со своими покупателями, и я смотрю на будущее оптимистично. Мне кажется, что в  ближайшие 2–3 года появится несколько культовых брендов. И  наде­юсь приложить к этому свои руку и  сердце. Беседовал А.К.

Добавить комментарий

Тема: Baskerville 2, автор: Anders Noren.

Вверх ↑