Вспоминаем Базельскую выставку 2015 года, где Константин Чайкин дал первое интервью Revolution. Опубликовано в №40 летом 2015 года.

Главный выставочный павильон «БазельУорлда» огромен, фешенебелен и монументален. Стенды «Ролекса», «Эрмеса», «Булгари», «ТАГ Хойера», «Патека» и прочих грандов размерами напоминают особняки, а то и многоквартирные дома. На входах блистают девушки модельной внешности с профессиональными улыбками на лицах, на выходах дежурят мрачноватые коренастые мужчины с гарнитурами в ушах. После всего этого грандиозного, но несколько придавливающего масштабами великолепия приятно было обнаружить на первом этаже второго павильона крошечный стенд Константина Чайкина, московского часового кудесника и, между прочим, единственного россиянина, принятого в Часовую академию независимых мастеров AHCI.

Genius Temporis, розовое золото, диаметр 44 мм, толщина 12,2 мм.

В Базель Чайкин привез две новые модели, весьма, как и следовало ожидать, остроумные и самобытные. Первая – Genius Temporis («Гениус Темпорис» – «Дух времени»), однострелочник, выдержанный в стилистике старинных, догюйгенсовских часов, которым из-за немыслимой по нынешним меркам суточной погрешности хода (этак в четверть часа) минутная стрелка была попросту без надобности. Но современные механизмы ходят куда точнее, и минуты даже при самом вальяжном отношении ко времени знать иногда не помешает. Для этих целей предусмотрена кнопка на «2 часах»: стоит ее нажать, как стрелка приходит в движение и показывает текущую минуту. Может быть, вечно спешащему человеку, который целыми днями отсчитывает минуты до начала совещания, важного звонка, такси в аэропорт, такой прибор и не подойдет. Зато его точно оценят презревшие суету мудрецы, которым в большинстве случаев достаточно знать, что день, скажем, перевалил за полдень или что наступает пятый час, а стало быть, можно попить чаю.

Diana, белое золото, бриллианты. Диаметр 40 мм, толщина 11 мм. Качество отделки часов Константина Чайкина вполне на уровне швейцарских стандартов. 

Вторая новинка – женские часы «Диана», восхищающие индикатором лунных фаз. Если в «Луноходе» упор был сделан на реалистичность, то здесь истинное интеллектуальное удовольствие доставляет остроумная простота, если так можно выразиться об усложнении. В центре синего, покрытого узором из расходящихся лучей циферблата расположена светлая зона, формой напоминающая сердце или яблоко, узкой частью вниз. На центральной оси, помимо минутной и часовой стрелок, находится еще одна, с наконечником в виде большого кольца. Эта стрелка совершает полный оборот за один лунный месяц, а фаза – это то, что в данный момент видно сквозь кольцо. Если стрелка обращена к «6 часам» и все пространство под кольцом занимает светлая часть циферблата, стало быть, сейчас полнолуние. По мере того как стрелка движется наверх, светлого под ней становится все меньше, а синего – все больше. Наконец, когда стрелка смотрит вверх, к «12 часам», все пространство под кольцом синее – это новолуние. Просто, изящно и ни на что не похоже. 

Мы расспросили Константина о том, как ему работается в России и какие идеи стоят за его творениями.

Вы в Швейцарии детали не закупаете, правильно?Я начинал в 2003 г., и с того времени мы делали все сами. И в какой-то момент, когда была идея создать большое производство, выпускать около 200 штук в год, были попытки работать со швейцарскими поставщиками, в частности циферблатов и стекол (того, что мы сами без проблем всегда делали). В результате общения с немецкими и швейцарскими подрядчиками выяснились две вещи. Во-первых, швейцарское качество не всегда качество, а во-вторых, сроки близки к российским реалиям. Но в России всегда дешевле – то, что мы делаем сами. Со стеклами то же самое. Мы начинали в Петербурге, у нас был замечательный подрядчик «Оптотехлаб» на базе «ЛОМО». Мы с ними долго и счастливо десяток лет работаем: хороший сапфир, антиблик, проблем никаких нет. По оптике есть и другие подрядчики – в Ленинградской области и Подольске. И ремешки мы тоже делаем в России. Такая вот удивительная история.

В этой связи вы не почувствовали себя лучше после ослабления рубля?У нас такая ситуация, что наш клиент был разный, а теперь остался только тот, кто дорогие вещи покупает. То есть часы за 10 000–15 000 евро у нас немножко встали, продаются более дорогие часы. Хотя, с другой стороны, есть польза, потому что мы работаем в России, делаем все в России. И продаем тоже в рублях. Соответственно, для наших зарубежных покупателей наши часы теперь дешевле. Да и для российских, по сравнению с аналогичными моделями конкурентов. Так что, с одной стороны, минус, потому что покупательская способность снизилась. С другой стороны, плюс, потому что часы для покупателей в швейцарских франках стали дешевле. 

Каким образом зарубежные клиенты покупают ваши часы? У вас налажен сбыт за границей?У нас есть представитель в Германии, но дешевле напрямую покупать у нас. То есть люди заказывают, переводят деньги, приобретают часы и сами растаможивают. То есть сами платят НДС. 

Расскажите, пожалуйста, в чем особенности часового производства в России?По себестоимости в России производить дороже. Если в Швейцарии стоимость часов люксовых марок составляет 15–20% от розничной цены и они могут спокойно делать большие скидки, кидать большие бюджеты в маркетинг, то в нашем случае этого нет. Несмотря на то что самостоятельно в России изготавливать детали дешевле, наша себестоимость доходит до 60% и выше. Почему так выходит? Первое – мы выпускаем штучный товар, в часы вкладываем огромное количество ручного труда, плюс огромная доля затрат приходится на разработку каждого изделия. А производство в Швейцарии – это некая отлаженная столетиями конструкция, и существует большое количество поставщиков, есть учебные заведения, которые готовят специалистов, тебя могут за руку провести по всей производственной цепочке, начиная от идеи часов и заканчивая их продажей, обеспечить сопровождение на любой стадии проекта. Вне зависимости от того, хочешь ли ты работать с подрядчиком или будешь сам. Второе – оборудование. То, что мы сейчас в России используем, естественно, не российского производства. Мы приобретаем станки и комплектующие в Швейцарии. И нам приходится за ввоз платить большие налоги. 

Но главная проблема – отсутствие кадров и логистики. К примеру, для того чтобы мне сделать стекла, мы с одними людьми работаем – мы на них молимся. Потому что за эти 10 лет мы их научили их делать, потому что они этого раньше не умели. Они пробовали, мучились, мы мучились, качество было низкое, но в итоге выросло. Одним словом, нет подрядчиков, которые бы производили часовые детали в небольших количествах, которые нам нужны. Если помните, в России было 15 часовых заводов, а сейчас осталось полтора, я имею в виду «Ракету» и «Чистополь». Но их объем, если не ошибаюсь, – 0,1 процента от того объема, который выпускала часовая промышленность в советские времена. И та технология производства, которая сейчас у них есть, тоже для нас не подходит, потому что там все-таки серийное производство, а у нас штучное. 

В результате получается, к сожалению, так, что я не могу оставить производство на большое время и уйти заниматься чем-то еще. Ты в голове уже собрал часы, а люди, которые тебе помогают, еще всей картины не видят. Это схема, мягко говоря, не идеальная. Ты должен контролировать каждую мелочь. 

Насколько я понимаю, эта проблема типична для маленьких марок, даже для швейцарских: за работой поставщиков приходится тщательно следить.Это всегда так. Почему и стараешься как можно больше делать своими силами. Конечно, производить у себя стекла и шить ремешки было бы перебор. Но то, что касается механизма и деталей внешнего оформления, лучше тебя никто не сделает. Даже если есть поставщики, все равно нужен постоянный контроль, а это нервы, время, деньги. 

Какой у вас годовой объем производства?Сейчас – 20 штук. И дай Бог, чтобы мы их в этом году сделали. В 2011 г. у нас появился инвестор, компания «Ника», и мы начали бурно развиваться. Мы переехали из Петербурга в Москву и планировали через два года выйти на объем около 200 штук, то есть производить 15–20 часов в месяц. Но все это не сложилось, возникли проблемы и производственного, и административного характера, так что сегодня мы оптимизировались практически до того же количества, которое было до «Ники». 

Все ваши коллекции очень разные: форма корпуса, дизайн циферблата…Да, и никто не знает, что будет в следующем году. В отличие от той же «Одемар Пиге» (Audemars Piguet): ясно, что будет очередной Royal Oak. Попробую объяснить. Есть такое модное понятие – «ДНК» марки. Мол, у нашей марки ДНК – это стрелки с яблоками или, например, корпуса восьмиугольной формы. И благодаря этому часы идентифицируются с расстояния нескольких метров. Мне говорят: «Какого черта тебе это все разное? Можно взять один корпус и в нем из года в год одно и то же делать. Это же классно!» Но здесь другая проблема. Если посмотреть на наш творческий путь, на те коллекции, что есть, это же не просто часы с вечным календарем, репетиром или еще чем-то, что уже известно. Каждые наши часы – изобретение (на сегодняшний день получено 45 патентов). Поэтому я себя ощущаю художником, который не хочет видеть рамок и делает так, как он это видит. То есть, когда тебе надо что-то запихать в заданный корпус, ты себя начинаешь этим корпусом ограничивать и начинаешь двигаться не туда, куда твоя мысль смотрит, а туда, куда велит ДНК. Я считаю, что это неправильно. Часовщик должен быть как скульптор, который видит глыбу камня и отсекает все лишнее. 

Иными словами, у меня ДНК заключается в том, что я не зацикливаюсь на каких-то якорных точках и стараюсь делать от начала до конца то, что через голову проходит. Да, с точки зрения маркетинга, бизнеса это неправильно. Такая позиция не помогает продавать часы, но, если бы мы ориентировались исключительно на прибыль, мы бы вообще по-другому строили деятельность. Я бы выпускал часы не за 20 000, не за 50 000, а за 5 000 долларов – с механизмом ЕТА с надстройкой, в одинаковых корпусах. И они бы хорошо шли, и фирма бы росла, и рекламу бы давали. Но почему люди приходят к Чайкину? Они покупают частичку души, а не какого-то отстроенного бизнеса. Мои коллекции выходят тиражом одна – пять штук, другая – 12. Таких часов в мире крайне мало.

Вы подчеркиваете, что у вас российские часы, но не видно, чтобы это как-то отражалось в их конструкции или дизайне (речь, конечно не о том, что циферблаты нужно непременно расписывать под хохлому). Есть ли какие-то черты, которые говорят о российском происхождении ваших часов или это тоже ограничивало бы свободу творчества? У меня есть клиенты, которые заказывают особые варианты текущих моделей, и некоторые просят, к примеру, сделать российский орнамент. Я на это иду и стараюсь выбрать вещи, которые мне близки, потому что русских орнаментов очень много, начиная от хохломы и богородской резьбы и до византийских и старославянских мотивов. 

Что же касается стандартных моделей, то часы – это какая-то идея. И навешивать на ее визуальный ярлык было бы неправильно. Приведу пример. В Питере есть собор Воскресения Христова (Спаса на Крови), построенный на месте убийства Александра II. И его стиль «а-ля рюс», это многообразие, эта сочность, эта пестрота перегружает. Можно, конечно, делать такие модели и на них найдутся покупатели, но такие часы будут напоминать матрешек.

Но русское ведь не сводится к аляповатому псевдорусскому стилю. Теоретически можно было бы пойти в направлении, заданном вашими часами «Луноход», – ориентироваться на советский индустриальный дизайн, например. Концепция «Лунохода» – это три части в одном: советская космонавтика, фазы Луны и булат, необычный для часового дела материал. Так что в них действительно отразилась российская идея. Была мысль привязать новые модели к корпусам «Лунохода», но я тогда решил эту линию не продолжать. Я предпочитаю действовать более спонтанно. Нарисовал (а я эскизы сам рисую) – и вот эта картинка идет на проектирование и получается в железе. Беседовал Д.Б.